Кому нужны «лишние» дети?

Отказники
Она сидела на лавочке спиной ко мне, к дому, в котором выросла, людям, с которыми бок о бок прожила двадцать лет. Но не она отвернулась от мира, это мир от нее отвернулся. Соседки с ней не здоровались, а про меж себя обсуждали: «Кто бы мог подумать! Такая девочка росла хорошая, а от собственного ребенка отказалась!»
Может, чувствуя отторжение привычного окружения, одиночество и потребность выговориться, Оксана согласилась поговорить со мной. Правда, разговор получился коротким.
– Почему ты приняла решение оставить ребенка в роддоме?
– Меня мой парень бросил.
– Оксана, бросить можно вещь, а не ребенка.
– Кому я с ним нужна? А я замуж хочу за образованного, состоятельного. Таким женщина с довеском не нужна.
– А от аборта почему отказалась?
– Я же объясняла, – с раздражением отвечает Оксана, – я семью хочу. Аборт сделаю, вдруг потом детей не будет…
– Но мало ли как судьба сложится, вдруг муж окажется не таким, как ты хотела бы, или ребенок не оправдает твоих ожиданий. Тоже откажешься?
Я понимала, что подобными упреками разговора не поддержать, но сдержаться не могла. Столько я уже на сирот насмотрелась, что просто сил нет видеть их испуганные заискивающие глаза, просящие любви. И вот еще одним сиротой больше.
– Откуда вам знать, легко или трудно! – моментально откликнулась Оксана. – Ребенок здоровый, красивый, его быстро усыновят.
А я решила пройти путь, который проходят «отказные» дети.
Вообще-то Оксана не самый типичный пример женщины, отказавшейся от ребенка. Как правило, свой поступок женщины объясняют тяжелым материальным положением. Другая причина – тяжелая врожденная патология. Чаще оставляют детей в роддоме так называемые «первородящие» матери, но отказываются и от второго, третьего, шестого.
От ребенка отказались… Что с ним происходит дальше?

Их растит улица
Рабочий день подходил к концу, когда в редакции раздался телефонный звонок.
– Умоляю, – рыдала в трубку женщина, – верните мне моего ребенка!
– Объясните, – растерялась я, – что случилось?!
– Вчера вечером моя малышка гуляла со старшими детьми во дворе. Подъехала патрульная машина. Милиционеры взяли моего двухлетнего ребенка и увезли.
Дальше – сплошные рыдания. Ее волнение передается мне, поддавшись обыкновенному человеческому состраданию, я обещаю помочь. Весь вопрос в том, как это сделать! Лихорадочно перебираю возможные варианты. Есть! Валентина Максимовна Волохова – начальник отдела ПДН г. Орска и просто отзывчивая женщина. Уж она-то поможет! Звоню, пересказываю ситуацию.
– Сейчас все узнаю, – обещает Валентина Максимовна, – и перезвоню.
Через 15 минут она и в самом деле перезвонила. Оказалось, что двухлетнюю малышку сотрудники милиции подобрали в одиннадцатом часу вечера на проезжей части одной из самых оживленных улиц города. Как и положено в таких случаях, после регистрации ЧП ребенка отправили в детскую инфекционную больницу № 5. Горе-мамаша, вместо того чтобы явиться в отделение с объяснениями и документами, а затем забрать ребенка, стала требовать вернуть его «туда, откуда взяли».
Меня нередко одолевают сомнения, кому из малышей повезло больше: тем, от которых отказались в роддоме, или тем, кто живет с опустившимися родителями? Если даже не повторяться по поводу того, что эти дети голодают, мерзнут, лишены элементарных бытовых условий, тот факт, что ежегодно наблюдаются случаи гибели малолетних детей в результате истязаний родителей, заставляет содрогнуться. Один из последних случаев: шестимесячная малышка попала в реанимацию в состоянии клинической смерти с разрывом печени, черепно-мозговой травмой и… изнасилованная. Сожитель матери ребенка, после того как совершил с младенцем половой акт, стукнул его головой об стену, чтобы не плакал. Девочка погибла. Какое наказание понес изувер? Наверняка никакое: мать отказалась подавать заявление на своего сожителя. Впрочем, обещаю уточнить.
Большинство же детей попадает в детскую больницу в результате работы участковых педиатров, инспекторов, работников соцзащиты, нередко прямо с улицы. Сначала их помещают в инфекционное отделение, где обследуют, моют, лечат от самых распространенных в этой среде болезней – вшей, глистов, чесотки. И отправляют в другие отделения в соответствии с выявленными заболеваниями. Как правило, многие дети, начиная примерно с 9-летнего (!) возраста, больны еще и венерическими болезнями.
Захожу в светлую палату, заставленную детскими кроватками вместе с С. Нарышкиной, врачом I-ой категории, зав. отделением детей младшего возраста горбольницы № 5. В кроватке лежит полугодовалая малышка, стучит погремушкой и недовольно попискивает. Светлана Станиславовна берет девочку и снимает мокрые ползунки. Хныканье моментально прекращается. А едва осознав внимание со стороны «чужой тети», девочка очаровательно улыбается.
– Это наша Катенька. Мама отказалась лечь в больницу вместе с ребенком, объяснив это большим количеством дел. И за все время ни разу не навестила малышку. Полиса у Катюши нет. Пришлось оформлять временный. Мы лечим малышей в возрасте от месяца до 3-х лет. К нам дети с улицы не поступают. Это малыши из Дома ребенка, инфекционного отделения либо из асоциальных семей по направлению участкового врача. Болезни у детей разные, но практически все страдают анемией, гипотрофией, сердечными заболеваниями. Порой их надо просто отмыть, откормить, повысить иммунитет. Подлечим, выпишем домой, а через время они опять у нас с теми же проблемами. Некоторых детей мы уже как своих знаем. Они у нас до 5-6 лет регулярно бывают. Это наши дети, фактически мы их вырастили. Для таких пациентов у нас отдельная палата выделена. В этом году двоих малышей прямо из отделения усыновили.

Ну, вот! Обещала пройти весь путь «лишнего» ребенка, а преодолела лишь первую ступеньку. Значит, придется продолжать. Куда дальше? В Дом ребенка, на улицу, в детский дом, реабилитационный центр, центр временного содержания… Впрочем, один вывод я могу сделать уже сейчас. Было бы неплохо, чтобы, прежде чем создавать социальные программы, писать и утверждать законы, наши законодатели пообщались с теми, кто непосредственно работает с «объектами» программ, кому воплощать зачастую абсурдные решения в жизнь.

Татьяна Зиннатуллина