Белый фартук, ржавый фонтан и первая учительница

За неделю до конца августа погода испортилась. И я страшно переживала, что придется поверх форменного платьица и белоснежного фартука надевать старую кофту. На протяжении последнего месяца самым притягательным местом в доме был шифоньер. Несколько раз за день я открывала дверцу и рассматривала школьную форму. Кружевные воротничок и манжеты меня приводили в восторг, два без особых изысков фартука – черный и белый – казались верхом совершенства.
– Что ты там забыла? – спрашивала мама.
– Можно надеть? – умоляюще просила я.
– Закрой шкаф, – раздражалась мама. – Ты и вчера примеряла, и позавчера. Испачкаешь.
Я, разочарованная, отходила и тут же принималась в очередной раз перекладывать школьные принадлежности в новеньком портфеле.
С утра не обошлось без неприятностей. В тоненьких косичках капроновые белые ленты держаться не хотели, пришлось их вплетать от самых корней волос, отчего банты получились не такими роскошными, как хотелось.
Я жила в рабочем поселке, а школа находилась в соседнем селе в двух километрах. И, после того как носатый «КАВЗик» отвез рабочих на компрессорную станцию, он возвратился за школьниками. За те 10 минут, которые ушли на дорогу, старшие ребята успели спеть «Погоню» из «Неуловимых мстителей», про картошку и двух козлов, встретившихся на узком мосту.
Школа была старая, напоминавшая длинный сарай, обмазанный глиной. А первая учительница Валентина Григорьевна Косицина – лучшей из всех существующих в мире учителей. К счастью, именно такой она и осталась для нас до сих пор. Ее стол мы тут же завалили астрами и георгинами со своих огородов.
Возможно, мое первое 1 сентября уже бы стерлось из памяти, ведь за десять лет я успела возненавидеть школьную форму, сотни раз исполнила весь репертуар «дорожных» песен, десятки раз пробежала эти два километра между поселками, опоздав на автобус, но в тот день...
Меня посадили в первом ряду у окна с веснушчатым мальчишкой по имени Вася за старую парту, вытерпевшую не одного ученика. Даже сквозь слой свежей краски на ней можно было рассмотреть все ее «боевые раны», нанесенные перочинными ножами. Васька тут же принялся изучать устройство отопительной батареи. Постучал по трубе, покрутил кран, и вдруг меня окатил фонтан ржавой воды. По белоснежному фартуку расплылись грязно-желтые пятна. Реветь на людях я стеснялась, но, видимо, Валентина Григорьевна поняла по моему лицу весь ужас ситуации. Так я впервые попала к ней домой, благо, жила она в трех шагах от школы. И уже через 10 минут фартук был спасен. Все последующие годы двери ее дома были открыты для всех учеников. За круглым столом мы пили чай с вареньем, спорили, сюда приходили за помощью, промочив в луже ноги, поссорившись с подружкой, получив двойку.
Три года назад на встрече с одноклассниками была и наша Валентина Григорьевна, поседевшая, состарившаяся, но по-прежнему невыразимо родная, близкая. За многие и многие годы у нее были сотни учеников, но она помнит не только каждого из нас, но и многие подробности, о которых мы забыли. И я понимаю, как это важно – первый учитель.

Татьяна Зиннатуллина