Про тюрьму, волю и злую долю…

Про таких говорят: «Отъявленные отморозки». Они живут от этапа до этапа. И жизнь их больше похожа на плохое черно-белое кино, в котором все эмоции фальшивы, а люди напоминают марионеток, которых актеры одной роли ловко дергают за ниточки…
Украл, выпил…
Олег согласился рассказать о себе, но лишь при условии, что не будет названо его имя. Первый раз он попал в руки сотрудников милиции по малолетке в 1985 году. Вместе с друзьями вскрыли галантерейный магазин. Двенадцатилетний мальчишка, досаждавший всему двору, тогда отделался легким испугом – пожурили, назначили испытательный срок. Однако через четыре месяца он ограбил женщину. Угрожая ножом, подросток снял шапку с бабушки, забрал кошелек. На этот раз Олега ждала колония для несовершеннолетних. Чему научился паренек в компании таких же отчаянных, наглых и циничных оторвяг? Тому, что надо ненавидеть «мусоров». Что настоящий уголовник обязан быть верен идее «отрицалова», когда гнуть спину на государство или хозяина «западло». Что верить в этой жизни нельзя никому. А еще он твердо усвоил: таких, как он, боятся, и это здорово!
Понятно, что, выйдя из колонии, Олег вернулся в старую компанию. В 17 лет так весело кутить с дружками дни напролет, баловать дев-чонок подарками, купленными на ворованные деньги. Олег продолжал воровать. Только теперь делал это по-умному. Тщательно отрабатывал жертву, мог неделями «пасти» интересующую его квартиру. От кражи к краже становился все более опытным и почти неуловимым вором. В 19 женился. Молодая жена знала, каким способом Олег зарабатывает деньги, но ничего не имела против. «Райская», на взгляд мужчины, жизнь растянулась на целых пять лет. Он был на контроле у сотрудников милиции, его неоднократно задерживали «по подозрению…», вот только ничего доказать не могли. Попался Олег по глупости – проник в квартиру, стоявшую на сигнализации. Его взяли с поличным и упрятали за решетку на 4 года по статье «Кража». На свободу Олег вышел по условно-досрочному освобождению через три с половиной года матерым уголовником с диагнозом «туберкулез». По его признанию, тюрьма его не только не исправила, она его озлобила. Он твердо знал, что работать не станет: образования нет, а за черный труд платят копейки. В первый же месяц Олег совершил очередную кражу. Через полгода снова оказался за колючей проволокой и сел на шесть лет.
Освободился Олег в начале нынешнего лета. В свои 32 он выглядит на все 45: худой, беззубый, с хитрыми бегающими глазками. На встречу преступник-рецидивист пришел в старом спортивном костюме, что еще более усугубило и без того жалкий образ «героя». Олег рассказывал о друзьях, которые рады видеть его на свободе, о том, что, не дождавшись сына, умерла мать, а жена не пустила муженька на порог.
Его не жаль. Ибо большой жирный крест на своей судьбе мой собеседник поставил сам. Напоследок я задала Олегу всего два вопроса.
– В социальные службы за помощью обращаться не пробовали или в центр занятости? Вдруг нашли бы работу?
– Да никуда я не пойду. На таких, как я, там смотрят косо, да и вряд ли чем помогут. Не верю я государству.
– Так где вам лучше-то? На свободе или в тюрьме?
– В тюрьме, – ответил он, не задумываясь.
А это значит, что впереди новые преступления.

О дискриминации нет информации
Таких, как Олег, людей, снова и снова совершающих преступления, в Орске тысячи. Почему, выйдя из тюрьмы, преступники берутся за старое, а иные спешат вернуться за колючую проволоку? Попытаемся разобраться.
Для начала обратимся в центр занятости населения (ЦЗН), чтобы узнать, есть ли проблемы в трудоустройстве бывших заключенных. Вот что рассказала пресс-секретарь ЦЗН Ю. Ширшова:
– С начала года к нам обратился 51 гражданин, имеющий судимость. При содействии центра 19 получили постоянное место работы, другие – консультации по вопросам трудоустройства. Для лиц, освобожденных из учреждений, исполняющих наказание, подходящей считается любая работа. Перечень обширен, и возможность выбора у них есть. К слову, статус безработных из 51 получили всего 2 человека, испытывающих трудности в связи с инвалидностью. Налажено сотрудничество с уголовно-исполнительными инспекциями, мы их информируем о состоянии рынка труда и возможностях трудоустройства. В СИЗО-2 размещен уголок службы занятости. Для осужденных, срок отбывания которых подходит к концу, подготовлена информация о возможностях трудоустройства и услугах службы занятости.
Когда мы поинтересовались, существует ли дискриминация судимых граждан со стороны работодателей, то услышали, что подобными вопросами центр не занимается. Что ж, поищем ответ в другом месте.

Нож в сердце – за плевок
«Орск – город судимых», – с таких слов начался наш разговор с начальником уголовного розыска ОВД Советского района майором милиции А. Блиновым. Через кабинет Андрея Геннадьевича практически ежедневно проходят те, кого только собираются осудить, и те, кто уже отмотал срок. Он беседует с преступниками, пытаясь понять, как скоро они увидятся вновь. А в неизбежности встречи Блинов почти никогда не сомневается.
– Сегодня даже самые убежденные консерваторы признали, – говорит майор Блинов, – что тюрьма не исправляет, а лишь изолирует человека от общества. Да и само определение «рецидивист» давно не в ходу. Находясь за колючей проволокой, заключенный набирается преступного опыта у сокамерников. А какой на зоне контингент? Как правило, люди без профессии, зарабатывающие на жизнь кражами, грабежами… Если человек окунается в этот мир в юношеские годы, он просто не знает другой жизни, не умеет жить иначе.
Людей с судимостью не спешат брать на работу, если даже он и захочет ее найти. Какой выход? Снова совершать преступление. Если честно, я глубоко убежден, что данную проблему породили мы сами еще в тридцатые годы прошлого века, когда пересажали пол-России. Теперь пожинаем плоды.
По опыту знаю, что труднее всего из преступного мира уходят воры и грабители. Убийцы в основном начинают с так называемого «бакланства» (побоев). Следующий этап в их биографии – осуждение по статье «Убийство». Был тут один. Сел за причинение тяжкого вреда здоровью. Дали 8 лет. Вышел. А через три месяца воткнул парню нож в сердце за «плевок с балкона». Показалось преступнику, что плевали именно в него.
Могу привести еще примеры. Не так давно была у меня беседа с освободившимся. Вместе с мамой приходил. Отсидел за грабеж. Говорил, что возьмется за ум, найдет работу. Но не прошло и двух недель, как его задержали за новый грабеж: под угрозой ножа «взял» ларек. Уже был суд. 9 лет вменили.
Или вот еще. Парень сел в 1994 году за убийство. Дали 15 лет. Позже за хорошее поведение скостили три года. На днях освободился. Пришел ко мне и говорит, что чувствует себя инопланетянином: уходил из одной страны, вернулся в другую. Кому он здесь нужен? Ему, конечно, комфортнее в тюрьме.
Но особенно жаль молодых. Был у нас паренек по кличке Зибок. Еще мальчишкой бедокурил. Исполнилось 18 лет – посадили. Недавно вышел, но тут же совершил кражу на ТЗБ в компании дружков. Снова арестован.
Любая судимость – это клеймо для человека на всю жизнь. Независимо от того, за что получен срок. Глубоко убежден, что отдельно взятые УВД, местная власть, социальные службы ситуацию изменить не в силах. Нужна продуманная государственная политика, когда человека с судимостью будут поддерживать, а не относится как к изгою.

Что ж, может быть, Блинов прав. Но это значит,
что кто-то продолжит воровать, грабить
и убивать, а кто-то будет жертвой,
даже не подозревая, что он уже приговорен…