«Сами мы не местные», или Жизнь в орской иммиграции

Ирина, вынужденный переселенец из Узбекистана, хорошо знает, что такое быть мигрантом, пусть даже русским. Им с мужем дали девятиметровую комнатку в общежитии, с тараканами. Соседи – бывший заключенный и наркоман. В то время в Орске не было героина, и сосед варил «ханку», чем пропахла вся кухня.
Однажды Ирина поставила в духовку 15 штук самсы, но достала только 7. Сосед объяснил, что нужно угощать соседей, и спросил: «Почему вы так хорошо живете – едите мясо, у вас цветной телевизор, дорогая шуба?»
Но они, вообще-то, русские люди, которые работали, зарабатывали деньги и жили немного лучше других соседей по общежитию.
Потом Ирине удалось купить комнату в коммуналке, разменять ее на 13-метровку в МЖК. Никакой помощи от государства не было. Теперь, слава Богу, у Ирины двухкомнатная квартира, она гражданка России. Но все-таки она этническая русская, и ей проще «смешаться с толпой». А как живется людям, которые внешне отличаются от русских и почему они приезжают в Россию из своих независимых государств?
Амин – уроженец Таджикистана. На родине в Ленинабаде остались жена, трое детей, семь братьев и сестер, 80-летний отец. Он приехал в Россию два года назад, получил временную регистрацию. Устроился работать на завод в Новотроицке, где ему оформили страховой медицинский полис. При трудоустройстве обещали платить 15000 рублей, но вышло в три раза меньше. Амина с другими гастарбайтерами поселили в комнате при заводе, где были все удобства.
Сегодня Амин работает «на хозяина» – ремонтирует здание, а живет в подвале того же офиса, готовит на электроплитке. Скоро ему 40 лет, надо будет менять паспорт, но денег на дорогу в далекий Ленинабад отложить не удалось: почти весь заработок он отправляет семье.
В разговоре Амин посетовал: хорошо заработать в России не удалось, а чувствует он себя человеком второго сорта.
Несколько удачней сложилась судьба у 35-летнего Максуда, уроженца Азербайджана.
Он торгует продуктами, живет на квартире. Оба его деда погибли в Великую Отечественную войну, и он, рожденный в СССР, считает Россию своей родиной. А еще Максуд сказал: «Как мне может быть плохо в Орске, здесь очень хорошие люди и самые красивые девушки».
В поселке Форштадт в двух домиках с земляными полами живет семья узбекских цыган – 15 человек. Люди прошли регистрацию в УФМС, но не трудоустроились. Рассчитывать на квалифицированный труд им не приходится: нет достойного образования, русский язык знают плохо.
Уголовная ответственность за тунеядство отменена. Согласно Конституции труд не обязанность, а право, и, судя по всему, цыганские женщины с детьми занимаются попрошайничеством.
В домишке постоянно горит газовая горелка: люди экономят даже на спичках. Но уезжать на свою родину не хотят, говорят, что там жить хуже, чем в России.

Марина Ларионова