125 блокадных граммов

Ей едва исполнилось четыре года, когда началась блокада. Несмотря на это, она помнит все так, будто это было вчера. 

– Я выросла в большой семье. Кроме меня, у родителей еще были три дочери и сын, – рассказывает Марина Дмитриевна. – Отец, ушедший добровольцем на фронт в самом начале войны, погиб в сорок втором. Мы же остались в осажденном городе. Считаю, что нам повезло: и мама, и мы с сестрами и братом смогли пережить блокаду. 

Дети целыми днями сидели дома одни. Мама Елена Васильевна трудилась на фабрике «Скороход», которая выпускала одежду и обувь для военных. Старшая дочь Елена, которой было семнадцать, тоже пошла работать, чтобы получать хлебную карточку. В то время просто так еду выдавали только детям до 12 лет, остальные, чтобы не голодать, должны были трудиться. 

– Каждый день нам выдавали 125 граммов хлеба, – продолжает Шиленко. – Паек старались разделить на два раза, как советовали по радио. Первую половину мама давала нам перед тем, как уйти на работу, вторую – вечером, после смены. До сих пор помню, что кусочек хлеба, накрытый полотенцем, всегда лежал на верхней полке. И мы, дети, не притрагивались к нему без ведома матери. Понимали, что если сейчас съедим, вечером будем голодными. 

Особой болью в сердце ветерана отзываются воспоминания о бомбежках города. Тогда молодежь по ночам дежурила на крышах, тушила зажигательные бомбы, ходила по квартирам и проверяла, кто жив, кто нет. А дети прятались в домах. 

– В самом начале блокады вместе с мамой прятались в бомбоубежище, – делится Марина Шиленко. – А потом у нее уже просто не было сил, поэтому мы оставались в квартире. Она укладывала нас всех вместе в одну кровать и говорила, что если убьют, так пусть сразу всех.

Но умереть под обломками собственного дома им было не суждено. На второй год блокады семью эвакуировали из Ленинграда. Маме Марины Дмитриевны несколько раз предлагали покинуть  город, но она отказывалась. А в июле 1942-го ей поставили условие: или она едет вместе с детьми, или их отправят в эвакуацию вместе с детским домом. Только тогда женщина согласилась. 

– Нас посадили на катер, и мы поплыли через Ладогу, – вспоминает пенсионерка. – Вдруг над катером начал кружить самолет, послышались детские всхлипы и плач. Мы сидели внизу, к нам спустился капитан корабля – женщина в белой фуражке. Она подошла к пассажирам и успокоила: мол, это наши, они нас охраняют. Мы прибыли в Кемерово, постепенно стали обживаться. 

На новом месте семья пробыла недолго. В 1944 году после снятия блокады вернулась в Ленинград. Марина окончила там школу, затем техникум легкой промышленности, а в пятьдесят шестом ее направили в Орск на швейную фабрику. Здесь она проработала всю жизнь, была заместителем главного инженера. Сейчас Марине Дмитриевне – 85 лет, она давно на пенсии, но продолжает вести активный образ жизни. Много времени проводит с правнучками, а также занимается огородом.