Их никто не спрашивал

314 орчан участвовали в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Немногие из них дожили до наших дней. Те, кто еще в строю, пришел в минувшие выходные в сквер у кинотеатра «Орск», чтобы вспомнить события тех далеких дней и почтить память товарищей.

Возле знака «Орчанам, пострадавшим от радиации» 26 апреля собрались ликвидаторы аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Они сделали все, чтобы уменьшить разрушительные последствия техногенной катастрофы, произошедшей 40 лет назад. 

Со словами признательности к участникам тех событий обратились представители власти, духовенства и общественности.

– В зону отчуждения отправились 314 орчан, – отметил глава города Артем Воробьев. – Там, где не справлялась техника, люди вручную устраняли последствия аварии. Они делали все, чтобы по максимуму остановить распространение радиоактивных веществ на другие территории. Ценой своего здоровья, а, по сути, порой и жизней, наши земляки помогли справиться с катастрофой.

После этих слов градоначальник вручил атомным солдатам, как их называют до сих пор, юбилейные медали «40 лет ликвидации аварии на ЧАЭС». Награды удостоились Виталий Копылов, Александр Ябс, Виктор Фомин и другие. Всего 70 человек. 

– Никто не спрашивал, хочу ли я в Чернобыль. Получил повестку – будь добр, отправляйся, – вспомнил Амир Мамбетов, председатель Орского отделения Союза «Чернобыль». – Работы на месте аварии было много. Кто-то трудился монтажником, кто-то снимал грунт, бетонировал. Я строил защитную стену саркофага. Страха почти не ощущал, относился к происходящему как к командировке. Спустя три месяца после ухудшения самочувствия вернулся в Орск. Здесь занялся общественной деятельностью, написал несколько книг о событиях того времени и орчанах, добился открытия памятного знака. Сделал все, чтобы о ликвидаторах не забыли! 

Память тех, кого уже нет в строю, товарищи и все присутствующие почтили минутой молчания и возложением цветов.

Фото автора

На крыше дома в Припяти. Владимир Карякин о том, как ликвидировали аварию на ЧАЭС

Четыре десятилетия назад произошло событие, навсегда изменившее мир. Речь про взрыв четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС. Он стал самой крупной катастрофой в атомной отрасли. Тысячи людей из всех республик Советского Союза отправились в район украинской Припяти, чтобы устранять последствия аварии. Среди ликвидаторов оказался и орчанин Владимир Карякин.

В чернобыльскую зону отчуждения он попал в 1987 году. Получил повестку от военкомата. На тот момент ему было тридцать пять. После двух недель обучения в Тоцке Владимира Карякина и других ликвидаторов перебросили в Киев, где распределили по группам. Орчанина направили в село Саран, расположенное в 12 километрах от реактора.

– Спали мы в палатках под поселком, к месту работ ездили ежедневно на военных автобусах, – говорит собеседник. – Последних было два вида: чистые, то есть не подвергавшиеся радиации, и грязные, содержащие радиационную пыль и обитые цинком. На первых мы добирались от Сарана до пункта пересадки. На вторых ехали дальше. Все для безопасности.

У каждого ликвидатора имелись конкретные задачи. Владимир Карякин измерял уровень радиации дозиметром. Работал внутри самого саркофага станции, а также в Припяти. Все данные передавал в Центральный разведывательный пункт.

– Уровень проникающей радиации был очень высоким – на крышах домов Припяти мог составлять до полутора тысяч рентген, что в сотни раз выше допустимой нормы. За безопасностью ликвидаторов старались следить, – продолжает наш герой. – На место аварии мы не выходили без респираторов типа «Лепесток» и защитных костюмов. После смены нас отправляли в душ смывать накопившуюся радиационную пыль. На тех же крышах домов, где измеряли уровень радиации, стояли тазы с раствором марганцовки. Им мы мыли руки и полоскали горло. Но этих мер было недостаточно. Бывало, проходишь через рамку после душа, а сигнализация звенит – недостаточно тщательно вымылся, значит. Приходилось возвращаться. Респиратор тоже подводил, во рту постоянно ощущался неприятный металлический привкус. 

Карякин вспоминает, как люди, получившие слишком большую дозу радиации, теряли сознание, а спустя несколько дней мучительно умирали. Владимиру Ивановичу тоже пришлось хлебнуть лиха. Уже через несколько дней работы в чернобыльской зоне отчуждения у него опухло горло и пропал голос. Он не мог ни есть, ни пить. Появились головные боли, от которых не помогали даже сильные на тот момент препараты. Но поскольку заменить его на месте аварии было некем, Карякин продолжал выполнять поставленную задачу.

– Пять месяцев там провел. Вернулся в Орск и на следующий день сразу вышел на работу. Отпуска никому не давали. А ведь от меня, как и от многих ликвидаторов, фонило так, что мои коллеги еще долгое время жаловались на тошноту и головные боли, – делится собеседник.

Владимир Иванович рассказал про «Рыжий лес», принявший на себя огромную дозу радиации после аварии. До катастрофы, по его словам, там росла сосна, напоминавшая большой крест. В Великую Отечественную войну на ней немцы вешали партизан. Увидеть дерево, прозванное сосной смерти, Карякину не довелось: к 1987 году его срубили.

Как отмечает Владимир Карякин, местные жители плохо осознавали масштаб случившегося. Многие из них – либо самостоятельно, либо с ликвидаторами – пробирались в Припять и Чернобыль, чтобы проверить свои квартиры и дома. Люди до последнего верили, что скоро туда вернутся.

«Что-то вспыхнуло ярче солнца»

Два события прошлого века неразрывно связаны друг с другом. Это авария на Чернобыльской атомной электростанции и испытания на Тоцком полигоне. С момента первой минуло сорок лет, а вторые провели почти 72 года назад. 

Казалось бы, прошло столько времени. Но помнится все. И тоцкие события, и чернобыльская катастрофа – это наши уроки жизни. В сентябре 1954 года на Тоцком полигоне в Оренбургской области провели масштабные военные учения – с самолета сбросили атомную бомбу мощностью сорок килотонн в тротиловом эквиваленте. Но только в 1990-м их участников приравняли к ликвидаторам чернобыльской аварии. А ведь облучение тогда получили сильнейшее как солдаты, так и простые жители Оренбуржья. Они вспоминали: «Над степями что-то вспыхнуло ярче солнца, раздался мощный взрыв на небольшой высоте. В небе появилось огромное облако в виде гриба правильной формы. От ослепительной вспышки, сопровождавшейся выделением колоссальной температуры, все живое превращалось в пепел. Ураган на многие километры разметал строения».

Отец, участник событий на Тоцком полигоне, скупо делился со мной рассказами о том дне. Перед испытаниями им выдали специальные устройства – персональные дозиметры в виде медальонов, которые вешали на шею. Дозиметр фиксировал суммарную дозу радиации. Многие тогда пострадали. Мой отец тоже получил свою дозу, ушел в шестьдесят. Его память, как и многих других, умерших в том числе после ликвидации аварии на ЧАЭС, мы с представителями совета ветеранов Орска во главе с председателем Родионом Кудашевым чтим ежегодно. И в этом году принесли к памятному знаку алые гвоздики. К сожалению, непосредственных участников ядерных испытаний и ликвидации аварии в Чернобыле становится все меньше, но мы с уважением относимся к ним и помним их подвиг.