Тревожный октябрь

Нечто подобное в жизни Аллы Семеновны уже случалось. И вот теперь будто дежавю. Хотя какое «будто» и какое «дежавю», если и пару лет назад ее семья весь октябрь грелась при помощи обогревателей в собственной квартире, где не дали тепло. Зато потом им благополучно насчитали и за отопление, и за свет. Обогреватели-то не святым духом питались.

Иван Сергеевич, муж Аллы Семеновны, проснулся 17 октября от звонка будильника. Тот призывал быстро встать и снова включить обогреватель. Но Иван Сергеевич, укутанный в два теплых одеяла, не мог себя заставить выпростать из-под них хотя бы ноги в шерстяных носках. Да и спал он в теплых штанах с начесом и свитере. Кто-то скажет – неудобно. А Ивану Сергеевичу хорошо. Ну и ладно, что горло немного сдавливает, зато не от холода.

Алла Семеновна, открыв один глаз, увидела, что муж еще лежит рядом. Ткнула в бок:

– Сегодня ты первый встаешь и нагреваешь квартиру. Забыл?

Нет, Иван Сергеевич не забыл. Не забыл, что еще с конца сентября их жилище больше напоминает затерянный в Северном Ледовитом океане корабль. Даже когда начались пробные топки, в их дом ни разу не пришел слесарь. Трубы надменно молчали пол-октября, лишь 14 числа – после того как мэр города подписал новое постановление о начале отопительного сезона – в одной батарее что-то позорно забурлило. И бурлило аж целых десять секунд! Это была настоящая услада для ушей всех домочадцев. На мгновение они забыли про свистевший на плите чайник. Но вот в трубах вновь затихло. Совсем. Алла Семеновна зачем-то постучала по батарее в зале, надеясь, что слесарь еще там, в подвале, он обязательно услышит и подаст им ответный сигнал, поймет, что люди наверху живы, пока не замерзли и им пора бы уже дать тепло. Но внизу предательски молчали. 

– Наверное, не услышал, – тихо буркнул, потирая озябшие ладони, Иван Сергеевич. 

Их кошка на стуле рядом с обогревателем тоже что-то сказала. На своем, кошачьем. Из мурчания стало понятно лишь одно: она тоже недовольна и очень хочет видеть слесаря.

К вечеру в квартире становилось особенно тревожно. Особенно если за окном дул северный ветер. Порой казалось, погода специально проверяет Аллу Семеновну и Ивана Сергеевича на прочность. А прочность у них была уже не та, что раньше. То ноги ломит теперь, то хвост отваливается. У кошки, конечно.

Алла Семеновна и Иван Сергеевич думали, что было в их жизни пару лет назад. Тогда октябрь выдался суровее. Как обычно, они отапливали квартиру обогревателем и духовкой. Иначе бы сейчас уже не сидели рядом, ибо померли бы от холода в ледяной квартире на своем девятом этаже, обдуваемом всеми ветрами. В те дни и недели Алла Семеновна постоянно названивала в управляющую компанию, а там лишь руками разводили: мол, мэрии в кои-то веки денег дали на укладку новых труб, терпите. Терпели. Трубы коммунальщики уложили. Правда, обычные горожане так и не поняли, почему укладывать их надо было обязательно осенью, а не летом. Потом сказали, что потерпеть надо еще, потому что тепловые сети давление не дают, а без него ну никак нельзя продавить мощные системы некоторых МКД. Все закончилось тем, что Иван Сергеевич в ноябре заплатил и за свет, который нагорел за месяц пользования обогревателем и плитой, и за отопление, которого не было.

– Мы же самые богатые люди в мире, – возмущалась тогда Алла Семеновна, костеря на чем свет стоит коммунальщиков. 

Но дыра в семейном бюджете от этих слов меньше не становилась. Это и вспомнилось, когда в нынешнем году в УК им сказали:

– Тепловые сети не подали теплоноситель.

Иван Сергеевич присвистнул даже:

– Ох ты! Горячая вода нужного давления опять, значит, не поступает от города? Значит, мэр врет, что сети готовы? 

Только мэр молчал. Он Ивана Сергеевича не слышал. В УК спокойно уже записывали их очередную заявку на отсутствие отопления. Иван Сергеевич каждую из них запоминал наизусть и все порывался снова написать в прокуратуру. Алла Семеновна охлаждала его пыл:

– Окстись, старый! Прошлый раз писали, так от ворот поворот дали. Только нервы себе потреплем...

Иван Сергеевич после новой порции увещеваний от жены открыл кошелек и озябшими пальцами стал пересчитывать остатки пенсии, понимая, что снова ему придется платить и за свет тысячи три (вместо 300 привычных рублей), и за тепло тысяч пять. Только тепла в октябре он опять не видел. Как и в прошлый раз. Тревожный октябрь.

Татьяна Нечаева. Иллюстрация из архива "ОХ"