Склеп под старым храмом. Дом купца Юрьева может пролить свет на прошлое города

Когда говорят, что Санкт-Петербург построен на костях, так и хочется добавить: наш Орск тоже. Представьте только, каким крохотным он был в XVIII веке, будучи крепостью! Потом постепенно стал расширяться и вырос в город. А рос на кладбищах, поэтому сейчас люди уже не особо удивляются, если в исторической застройке во время земляных работ находят кости или же старинные надгробия. «ОХ» попыталась разобраться, сколько их еще и где нашла вечный покой жена Ивана Неплюева Анна. 

Сколько кладбищ было в Орске с момента его возникновения, где они располагались и почему историки с краеведами до сих пор не могут определиться с местом захоронения фрейлины императорского двора Анны Неплюевой? Все эти вопросы пока остаются без ответов, однако недавние находки могут пролить свет на тайны прошлого.

Отправной точкой для большого исследования послужило надгробие XIX века, перевезенное несколько лет назад с улицы Пионерской на территорию Преображенского храма. Мы писали подробно об этом и размышляли, кому оно могло принадлежать, вместе со священниками: отцом Александром Куцовым и отцом Сергием Барановым. В № 50 от 4 июля можно прочитать большую историю, которая на днях получила продолжение.

Жена протоиерея?

После выхода предыдущей статьи было решено самим еще раз взглянуть на мраморный камень, где практически стерты надписи, а сохранилась более-менее лишь часть эпитафии на одной из сторон. Сфотографировали мы памятник под определенным углом и разглядели буквы – Елизавета Алексеева. Интернет-портал «Яндекс. Архив» тут же выдал запрошенную комбинацию. Оказалось, что в Орске середины XIX века действительно жила женщина с таким именем – Елизавета Алексеева Павловская, супруга протоиерея Преображенского собора Михаила Родионова Павловского. Сразу скажем, что в прежние времена писали сначала имя, отчество, а затем фамилию. Отчество тогда означало, что это чья-то дочь или сын, а вот привычное нам окончание появилось позже при слиянии и упрощении древнерусских слов для благозвучия. Однако находка породила еще больше сомнений. Например, с другой стороны на камне высечена фраза «…упокой души усопших раб твоих».

– Значит ли это, что речь идет о двух людях? Вот в чем вопрос, – рассуждает отец Александр Куцов. – Это может быть просто часть эпитафии из библейского сюжета. Но все же в прежние времена старались по церковным законам покойных персонифицировать. 

Также смутила нашего собеседника и священническая атрибутика надгробия, выполненного в виде аналоя с Евангелием сверху и крестом. Он уточнил, что подобные ставили лишь на могилах представителей церкви. И вот тут на помощь приходит статья домодедовского историка и краеведа Владимира Шленскова, который занимается в том числе изучением предметов православной кладбищенской культуры. По его словам, в те годы существовало два вида аналоев: на одном сверху лежала раскрытая книга, а на другом – закрытое Евангелие и крест. Первые ставили на могилах чтецов и тех, кто жертвовал деньги на благоустройство храма. А вот второй тип считался исповедальным аналоем, такие полагались только священникам, под ними даже дьяконов не хоронили. Хотя другие исследования говорят о том, что в конце того же XIX века аналой могли поставить любому человеку. Естественно, зажиточному, ведь у бедняков не имелось денег на мраморные или гранитные надгробия.

Где упокоен сам настоятель?

Попадья Елизавета Алексеева Павловская умерла 9 апреля 1880 года в 50 лет от катара желудка. Сам же протоиерей скончался 19 июля 1884-го от водянки, а похоронили его на… городском кладбище.

– И это удивляет! – восклицает отец Александр Куцов. – Мало того что Павловский, судя по обнаруженному в «Епархиальных ведомостях» некрологу, был настоятелем Спасо-Преображенского собора, так еще и являлся благочинным округа. Он имел очень значимые награды, в том числе золотой наперстный крест, а также два ордена Анны II и III степени. Таких священников хоронили обычно за алтарем храма. Почему Павловский стал исключением?

Городским уже тогда считалось кладбище у Коровьего озера, напротив женского монастыря. По словам Куцова, старожилы, с которыми ему когда-то довелось беседовать, рассказывали, что сначала оно было монашеским. Первые захоронения датированы там 1882 годом. Значит, могила попадьи находилась на другом кладбище. Орчанин Сергей Мусиенко несколько лет назад вспоминал, что православное старинное кладбище располагалось примерно в ста метрах от нынешней улицы Пионерской, где и обнаружили то самое надгробие. А недалеко, на месте современного индустриального техникума, стоял сам Преображенский собор. Церковь на горе никогда не имела такого статуса. 

– Рядом, у кинотеатра «Октябрь», была Соборная площадь, начиналась она от старинной арки на улице Богдана Хмельницкого, – продолжает отец Александр. – Найденные в прошлом году при реконструкции сквера Пушкина останки в том месте говорят, что и там старинное захоронение. Может, кладбище времен Орской крепости? Тогда есть вероятность отыскать могилу молодой супруги Ивана Неплюева Анны, фрейлины императорского двора. Представляете, если найдем?

Ни одно старинное надгробие в Орске не значится в списке историко-архитектурного наследия. Хотя, по мнению представителей местного Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, наш город располагает к этому.

Раньше кладбища устраивали недалеко от храмов. Сколько точно их насчитывалось в Орске пару веков назад, достоверно неизвестно. В архивных документах значится: «Первая церковь была, вероятно, временная, однако же при ней было кладбище. И орские жители помнят, что при постройке домов, когда рыли фундаменты, всегда находили человеческие кости и черепа, а при одном скелете, найденном близ дома купца Юрьева, были остатки гроба, обитого серебряным галуном, и серебряные пуговицы от мундира или французского кафтана». Сколько времени просуществовала церковь на месте дома купца Юрьева, тоже не ясно. Да и никто до сих пор не знает, где находился дом городского головы купца Иосифа Степанова Юрьева. Однако при перенесении города Оренбурга в урочище Красная горка деревянная церковь Преображения Господня уже стояла на горе.

Наша читательница Валентина Федоровна Захарова была знакома когда-то с санитаркой госпиталя, располагавшегося в годы Великой Отечественной войны в школе № 49. Та ей рассказывала, что умерших солдат хоронили рядом, у кинотеатра «Октябрь», а в том году там недалеко действительно нашли человеческие останки. Но вряд ли военных, ведь экспертиза не нашла пулевых отверстий, смерть не криминального характера, как принято сейчас говорить.

По одним данным, Анна Неплюева умерла в сентябре 1743 года и похоронена у церкви, построенной на новом месте ближе к горе. По другим же – в самой ограде храма. Однако кафедральный протоиерей С. Семенов в газете «Оренбургские епархиальные ведомости» за 1874 год пишет про Анну: «Она увяла как роза, быстро и скоро, на другой год управления здешним краем Иваном Ивановичем, среди пустынных степей и труднопроходимых тогда дебрей нашей стороны. Похоронена в тогдашнем, можно сказать, оазисе киргизской степи, в Орске, или первом Оренбурге. Эта юная жертва тоски по родине погребена в склепе под первым орским храмом во имя Преображения Господня».